Chapter Text
— Филипповна! Ну как, съездила?
— Да как видишь, Андревна, уж и воротилась. Да всё как-то…
— Чо сказали доктора-то?
— Да ничего путного, а то ты не знаешь этих… от «здравозахоронения».
— Ой, и то ведь правда! Сама-то я вот о прошлым летом…
Филипповна поболтала немного со словоохотливой знакомой, потом распрощалась и пошагала к себе. Путь от станции неблизкий. Как сказали бы молодые — пилить и пилить. Но она так говорить не будет, ещё не хватало на шестьдесят девятом году жизни из себя молодуху корчить! Вон как Сергеевна, которая совсем ума лишилась, всё село смеётся, когда она в тряпки модные рядится да у собственной внучки пытается ухажёров отбивать. Бедные парни уж боятся мимо её дома ходить!
Женщина остановилась перевести дух, несколько раз вдохнула-выдохнула, огляделась по сторонам. Дорога шла через лес, так короче, жила-то она на противоположном от станции конце посёлка. Ну и хорошо, пусть и осень, и холодно, а всё же в лесу дышится легче. Так всегда и было, особенно у астматиков… Эх, и что ж так плохо-то, а?
Астма у Настасьи Филипповны (спасибо помешанной на классике бабушке, вот же удружила с имечком! Впрочем, зятя она вообще Филиппком звала, тоже не сахар) развилась уже давно, но контролю поддавалась неплохо. Проблемы только в последнее время начались, вот и решила она съездить в районную больницу, а там… Андреевне да и прочим незачем знать, что ей на самом деле сказали.
Жить осталось несколько лет всего, и будут они тяжёлыми. Врач объяснил, какие-то осложнения из-за заражения или как-то так. Ну да, она ж всю жизнь проработала секретарём в местном отделении горно-рудного управления добычи редких ископаемых, а между собой они его называли по официальному сокращению, ГГРУДРИ. По должности ей полагалось не только в приёмной сидеть да на машинке печатать. Часто сопровождала начальников на выездах, особенно с учётом, что в здешних шахтах добывали… Всякое. Объёмы добычи небольшие, оттого и не выросло местное горнодобывающее управление до внушающих размеров. И посёлок так и остался посёлком, но и при Союзе, и после работа не прекращалась, всегда находились те, кто поддерживали порядок и делали на этом деньги. Очень уж серьезные тут редкости залегали.
Да только не зря говорят «на рудники сослать» — нездоровая там обстановка, в шахтах этих. Ей ли не знать. По всему выходит, за жизнь свою надышалась помалу там и сям, и вот результат. Сперва астма развилась, потом хуже стало, теперь вот обострилось. Раньше ещё худо-бедно помогали лекарства да ингалятор, а нынче вот…
Настасья Филипповна остановилась и закашлялась. Что ж так плохо-то, а?
— Филипповна!
— Ась? — женщина обернулась. — А, Яга… Здравствуй.
— И тебе поздорову, да только пожеланиями не обойтись, вижу, — Яга приблизилась и всмотрелась в неё. — А пойдём-ка ко мне? Чаем напою с травками, от них полегче будет. Да и обсудим, как тебе дальше.
Настасья Филипповна хотела было отказаться, а потом подумала — зачем? И так жить недолго осталось, отчего бы и не почаёвничать с ведьмой?
Ведьмой Яга была самой настоящей, в том никто из местных не сомневался. Как звать её — того люди не знали, вот и прозвали Ягой, а она не возражала, откликалась. Появилась в посёлке уж бог знает сколько лет назад, ещё при Союзе, и вроде бы уже тогда была старой, да вот за годы ничуть не изменилась. Вела себя прилично, порчу просто так не напускала, разве что кто обижал её крепко. Молодёжь к ней бегала за всякими зельями для красоты и приворота. Настасья Филипповна тоже как-то пришла — стесняясь, под покровом ночи. Впрочем, половина местных так и поступали.
Яга тогда на неё посмотрела внимательно и сказала: «Не поможет приворот истинную любовь найти, он лишь разум туманит да наваждение тянет, а тебе разве такого надо? Те дуры, что хотят поскорее замуж за большого начальника выскочить, им-то всё одно, любит иль нет, а тебе?» Ведьма и тогда напоила её чаем, тоже с травками, и объяснила и про приворот, и какие последствия бывают. Она, как оказалось, всем говорила, да только мало кто слушал. Настасья Филипповна — послушала.
Ей ведь и правда хотелось найти того, кто бы любил, чтобы просто тихо вместе жить, дом, детишек… Да только за всю жизнь так и не случилось ни разу, уж слишком она уродилась… Вот именно что уродилась! Страшная и на лицо, и фигурой. В карьере это не мешало, наоборот, помогало. Никакой ревности со стороны жён начальников, а работала Настасья Филипповна всегда на совесть, оттого и продвигали её, в итоге стала секретарём главы ГГРУДРИ, да там и осталась. Даже когда коммунистов погнали прочь, а пришли новые люди, работу всё равно надо было делать, так что и её, и некоторых других оставили там, где были. Можно сказать, смена государственного строя на ней вообще не отразилась. Льготы тоже капали, зарплата была хорошая, а вот с личной жизнью не сложилось.
Говорят, что любят не за красоту, и может, даже правда. Только где найти того, кто на эту её «красоту» не посмотрит, а разглядит ту самую таинственную «душу»? Таких за все шестьдесят восемь лет не нашлось. Нет, конечно, любители лёгкой наживы случались, кому не захочется пропихнуть свой проект или продвинуться по службе самому, охмурив секретаршу главного? Только охмурять-то они как раз и не умели. Неужели правда считали её такой дурой, что поверит комплиментам её красоте? Три ха-ха. Нет чтобы похвалить какие-то другие качества. Ну вот хоть ум и профессионализм.
Такой только один попался. Коленька, Николай Иванович Карданов, гениальный изобретатель, придумавший новый метод добычи ископаемых на основе старинных способов, которыми пользовались далёкие предки. Связь поколений, ага. Метод, надо признать, и впрямь был отличный, и не требовал современных энергозатрат. Оборудование создавалось на основе допотопных принципов, бывших в ходу ещё у древних славян. Работало, конечно, медленнее, чем стандартная техника, но зато никаких электровибраций и прочих эффектов, которые-то и были главной проблемой в местных шахтах. Аварии случались нередко, и как раз в начале восьмидесятых сверху прислали какого-то спеца, чтоб это всё расследовать. Ну и он выяснил, что в местных горах такая структура залегания пород, что при определённых воздействиях повышает вероятности…
Доклад спеца Настасья Филипповна прочла несколько раз, ей же нужно было сделать из него выписку для начальника, чтоб ему не пришлось самому это всё читать, там много всякого было. Так что более-менее уяснила, что к чему. Начальник пришёл в расстройство — как найти баланс между требуемыми объёмами добычи ископаемых и новыми требованиями безопасности? Понятно, что безопасностью большое начальство могло и пренебречь, не оно же, начальство, в шахту полезет. Да только если опять авария случится, спросят с него жёстко, потому и не хотелось главному подставляться. А вместо себя подставить некого.
Вот тогда-то и нарисовался Николай Иванович Карданов со своим проектом. Пришёл к Настасье Филипповне и начал ей описывать перспективы, потом пригласил на ужин, цветы подарил… И вёл себя всё это время как приличный человек, комплименты говорил правильные и умные. В постели тоже был на высоте, не чета тем прочим, с которыми у неё иногда что-то раньше случалось. В общем, всё шло хорошо, Настасья Филипповна даже начала пусть и робко, но всерьёз мечтать. Да недолго счастье продлилось.
Проект приняли, утвердили в рекордно короткие сроки и пустили в производство. Почти сразу же у Коленьки началась какая-то сверхъестественная занятость, так что встречались всё реже и реже. А потом, как водится, шило из мешка вылезло, оказалось, у него нарисовалась пассия посимпатичнее да поперспективнее. Дочка собственно Настась-Филипповниного начальства. Встретились они на презентации, он тогда как раз много времени провёл с местными шишками, Настасья Филипповна не мешала, всё понимала… Вот и допонималась.
На свадьбу её, однако же, пригласили — надо полагать, от начальства Коленька старательно скрыл их прежние отношения, так что они и не узнали. Жена начальника к ней вообще всегда тепло относилась (ещё бы, на её-то фоне кто угодно будет Софи Лорен даже без макияжа). До дружбы семьями, конечно, не дошло, какая у старой девы семья, но и после в доме у них принимали её всегда с радостью.
А она пользовалась возможностью взглянуть… Нет, не на кобеля этого корыстного, чтоб ему пусто было, а на мальчонку. Пашей назвали, мать его ласково звала Пашулькой. Он ещё маленький был, когда коммунистов погнали да пришла вся эта разруха в девяностых. Дед его, начальник ГГРУДРИ, очень быстро с должности слетел, и то хорошо, что не посадили. На рынок торговать пошёл, тогда многие этим промышляли, жить-то надо. Коленька тоже, видать, так смекнул, потому с женой быстренько развёлся и следующую красотку охмурил, разумеется, с влиятельным папенькой. Правда, Настасье Филипповне с того только польза вышла, бывшая соперница с ребёнком и поиском работы так закрутилась, что за любую помощь благодарна была. Вот и удавалось с Пашулькой почаще видеться, сладости да игрушки ему носила, присматривала за ним часто. Он такой хороший вырос, не забывал «тётю Настю», даже когда большим бизнесом занялся и сам стал важным человеком, всё равно и звонил ей иногда, и подарки присылал.
Так в раздумьях и дошла до избушки, где Яга обитала, а та и не прерывала, видать, понимала… И впрямь ведьма она, но правильная… Справедливая.
— Садись, Филипповна, — Яга убрала с лавки какое-то лукошко, подсунула подушечку. Кот Велизарий, как и положено, чёрной масти, подошёл поздороваться. Раньше как-то хвостом махнёт всегда да обратно на печку, а тут вдруг… Запрыгнул на колени, свернулся, прижался, согревая, да мурчать начал.
— Понимает, чертяка, — усмехнулась Яга. — Ты уж, поди, всё сама знаешь? Будто облако чёрное возле тебя витает, печаль дремучая.
— Знаю, — не стала ходить вокруг да около Настасья Филипповна. — Сказали, года три ещё протяну, да и то если с лечением. Только оно настоящих результатов не даст, скорее… Как бы это сказать…
— Агонию продлит, — кивнула Яга, внимательно всматриваясь в её лицо.
— Ага, точно. Ну вот… И не знаю, стоит ли?
— Не стоит, — ведьма повернулась к столу и завозилась со своими отварами.
Повисло молчание. По опыту Настасья Филипповна знала, что когда Яга выдавала что-то вот такое, возмутительное, то после этого надо было ждать другого предложения. Правда, обычно это оказывалось что-то ещё более странное. Сергеевне вон, когда та попросила молодильного зелья, Яга предложила попробовать вместо этого по методу Конька-Горбунка… И не поймёшь, то ли издевалась, то ли «Чародеев» цитировала, а то ли и впрямь…
Чай был неожиданно сладким, но явно не от сахара. Бог уж знает, что за травы Яга туда насовала, но было хорошо и приятно, и даже боль отступила, а лёгкие вновь задышали с прежней силой. Пока Настасья Филипповна пила и гладила кота, Яга достала с полки здоровую книгу и что-то там вычитывала, а потом взяла листок бумаги и начала переписывать… Или перерисовывать?
Оказалось, и то, и другое.
— Вот, — в руку лёг лист бумаги, обычной, офисной, а на нём… Круг с символами, инструкция и слова… Ну точно, заклинание!
— И что? — прозвучало как-то глупо, но ничего умнее в голову не лезло.
— Пользоваться или нет — сама решай, — Яга присела рядом, посмотрела внимательно в глаза. — Сроку три дня, потом листок сгорит, такие вещи хранить отдельно от книги не положено. Средство верное, да только возможность невелика. Тут уж как Абсолют рассудит. Решит, что польза от тебя будет, так и поможет, а бесполезному человеку способствовать не станет. А уж что он за пользу посчитает, тут никто и не разберёт, ещё и от направления зависит.
— Ничего не поняла, — честно призналась Настасья Филипповна.
— Наш мир не единственный, — начала Яга, — хотя эта идея вроде нынче и не удивительна.
— Знаю, фэнтези всякое читала, там бывают какие-то параллельные миры…
— Ну вот, — довольно кивнула ведьма, — образование — великая вещь, тебе и объяснять не надо. Из мира в мир иногда заглянуть можно, а порой и самому отправиться, способы разные есть, но не всем и не всегда подходят. То, что я тебе предлагаю, для обычного человека сгодится, но это на крайний случай. Душа выйдет из тела и отправится туда, где в другом мире сможет пользу принести. Потому и окажется в теле чужом, которое своя душа только-только оставила…
— То есть типа дырку заткнут? — сообразила Настасья Филипповна.
— Примерно так, — согласилась Яга. — Шанс на новую жизнь даётся, только всё совсем не так, как многим видится. Сколько есть на свете дураков да бездельников, что начитаются книжек да мечтают вот так куда попасть, да чтоб сразу прынцем аль прынцессой, да ещё и с силой богатырской аль волшбой могучей, и чтоб странствовать по миру, врагов побиваючи да горя не знаючи…
Яга замолчала и уставилась куда-то в стену. Настасье Филипповне стало жутковато, как-то вдруг поняла, что и впрямь попасть можно по-крупному. Да только какой у неё-то выбор? Она ж не молодуха, которая сбегает в другой мир от ссоры с мужем, а то и вовсе от сессии. Были у них в посёлке пара дур таких, от экзаменов куда угодно сбежать готовы, вот даже к бабкам-дедкам в глушь, лишь бы не сдавать сессию. А чего тогда, спрашивается, вообще учиться лезут? Места только бюджетные занимают.
— Без волшбы я век прожила, проживу и дальше, — решительно заявила она. — Ну то есть вот как только с этим… — она помахала листком.
— Не зарекайся, — усмехнулась Яга, — как знать, вдруг повезёт? Коли выгорит, так один совет тебе дать могу: пользуйся тем, что найдёшь, не сомневайся. Не откладывай в долгий ящик, как цель поставила — добивайся. Оно, конечно, такое всякому по жизни сгодится, да только привыкли люди себя условностями обвешивать. А вот не надо.
Домой Настасья Филипповна шла в раздумьях. Изначальная эйфория как-то быстро испарилась, на смену ей пришло беспокойство. А ну как не получится? А ну как что не так пойдёт? Хотя «не так», по словам Яги, могло пойти, только если этот пресловутый Абсолют не найдёт, куда её приткнуть, а значит, сочтёт бесполезной.
В этом случае она просто умрёт.
Потому Яга и не даст такое кому попало, а лишь такому человеку, которому и так уже терять нечего. Быстрая смерть вместо нескольких лет мучений — разве не лучше?
Ошалевший от впечатлений бурного дня мозг решил — нет, не лучше. А лучше — ещё пожить, что если всё не так плохо? Лечиться станем, деньги есть, и вообще, вдруг врачи с диагнозом ошиблись? Надо будет ещё к другим каким эскулапам сходить… А сейчас вот приготовим ужин, сядем почитать книжечку… Да вон хоть ту ерундовину бесконечную, «Отблески Этерны». Хорошая вещь, жалко только, что никак конца не предвидится, интересно же узнать, что там у них у всех в итоге случится?
«Отблески» эти ей по случаю попались, ходила к Валерьевне, а у той как раз внучка гостила. Не из тех, что от экзаменов бегут, наоборот: сдала всё на отлично, девятый класс окончила, а теперь вот к бабушке отдыхать от школьных забот приехала. И книжки привезла с собой, начитанная девочка. А вот эту самую «Этерну» она вообще из рук не выпускала, даже за столом трещала про то, какой там Рокэ Алва и какой там Ричард Окделл… Чаёвничающие старушки только посмеивались, а потом как-то удалось девчонке уговорить бабушкину подругу прочитать первую книгу, собственную ей одолжила. Настасья Филипповна прочла — и вдруг понравилось! До конца каникул ещё две осилила, а потом уж решила свои купить, их тогда тринадцать было в основной серии, позже ещё три вышли. И как-то незаметно тоже привыкла их перечитывать, ну вот разве что знакомым об этом не трепалась, не к лицу.
После ужина и прочтения нескольких глав из третьей книги, где Рокэ Алва побеждал бордонскую армию, не дождавшись собственной, намерение воспользоваться заклинанием значительно поутихло. Наутро и вовсе почти растаяло, новый день, новые заботы, пусть и на пенсии, а всё ж столько дел… Закрутилась, забегалась, а там уж и снова вечер.
А с ним и приступ.
Так плохо Настасье Филипповне ещё никогда не было. Не вдохнуть, не двинуться, казалось — конец пришёл. До ингалятора кое-как дотянулась, да только не помог он, видать, и впрямь дело совсем худо. И боль, боль, боль… А потом темнота.
Как в себя пришла, на часах уж полночь. Что ж, хорошее время для чародейства.
Круг, на листке ведьминском нарисованный, прямо на полу изобразила, мел дома водился. Свечки расставила, ещё кое-какие мелочи, тут соли насыпать, там плошку воды добавить, вроде бы и просто всё… Но, может, так и должно быть?
Страх перед неизведанным снова поднял голову в последний момент, но грудь всё ещё дрожала от боли, в горле было сухо, и Настасья Филипповна решила — будь что будет, а только ещё три года вот такое выносить она не станет. Завершила круг, уселась в центре, чётко прочла заклинание…
Если она думала, что до этого была боль, то о боли она ничего не знала. То, что пришло теперь, было БОЛЬЮ. И она была ВЕЗДЕ.
Как будто душу вырывали из тела.
Но разве не в этом цель ритуала?
Цель поставила — добивайся.
Добивайся.
Доби…
Темно.
Вдох.
— Кузина?
Так, это ещё что? Ура, уже не больно!
Настасья Филипповна снова вдохнула, получилось на удивление легко. Да и воздух был каким-то непривычным.
— Кузина очнулась! — радостно заверещал рядом пронзительный женский голос.
— Нужно принять микстуру… — заволновался мужской голос, потом его перебил другой, тот, что изначально назвал её кузиной:
— Мэтр, кузине можно принимать посетителей? Дети волнуются…
— Дети? — Настасья Филипповна распахнула глаза.
Что ж, похоже, Абсолют счёл её для чего-то пригодной. Комната выглядела явно по-средневековому, хотя на окружавших её людях были одежды то ли как из «Королевы Марго» или там «Графини де Монсоро», то ли больше на «Трех мушкетеров» смахивало. По-любому — не постсоветская современность двадцать первого века. Значит, надо срочно сориентироваться, куда её занесло и как тут у них вообще всё… И кто она сама в этом всём? Помещение смахивало на комнату в замке, а не в лачуге, рядом топтался, видимо, доктор, которые в те времена были недёшевы, да и предполагаемые родственники, звавшие её кузиной… Нет, нельзя сказать, чтобы они были одеты роскошно, скорее как обедневшие, но всё же аристократы. А это, несомненно, для попаданки большая удача! Кому захочется оказаться в теле прачки или крестьянки? Другое дело родовитая особа, с каким-никаким, но состоянием, хоть не придётся за кусок хлеба горбатиться. Да ещё и дети! Раз дети, то должен быть и муж? С этим надо поскорее прояснить, а то кто их знает, каких тут мужей дают? Правда, в последнее время ей много встречалось книг, где мужья у попаданок сплошь князья-драконы да принцы-эльфы, и начинается всё плохо, а заканчивается бурной любовью. Но на такое рассчитывать не стоит. Тем более в реальности дракон ею, возможно, всё-таки закусит… А вот если он человек, то будет проще. Наверное.
Тем временем препиравшиеся с лекарем родичи наконец о чём-то договорились и в комнату впустили детей. Мальчик лет двенадцати, а за ним три девочки, причём все четверо, похоже, погодки. Худенькие, русоволосые, в бордовых одеждах… Почему это показалось знакомым?
— Кузина Мирабелла, — высокий тощий «кузен» помог ей сесть в постели и подложил под спину подушку, — Ричард и девочки очень волновались за вас, слава Создателю, вы идёте на поправку. Ричард, — он повернулся к мальчику, — подойдите первым, не надо плакать, всё хорошо, вашей матушке уже лучше.
— Вовсе я не плачу, — вскинулся мальчишка и тут же шмыгнул носом. — Я герцог Окделл, мне не положено плакать. Матушка, как вы себя чувствуете?
Герцог Окделл. Ричард. Мальчик и три девочки.
Мирабелла.
А муж… Да лучше бы это был дракон!